В Афганистане «героиновая революция». Местные фермеры перешли на «зеленую» энергию и теперь изготавливают опиум с помощью солнечных батарей — пересказываем статью ВВС

Автор:
Яна Собецкая
Редактор:
Алла Кошляк
Дата:

Каролина Ускакович / Артем Марков / «Бабель»

Афганистан является мировым лидером по производству опиума уже около двадцати лет. С тех пор, как в стране появились солнечные батареи, масштабы поставок наркотика возросли почти в три раза. Центром по производству опиума стала одна из самых опасных провинций Афганистана — Гильменд. В течение последних восьми лет местные фермеры массово покупают солнечные батареи и используют «зеленую» энергию для выращивания опиумного мака, из которого потом производят героин и морфий. «Бабель» пересказывает материал BBC о том, что известно о героиновой революции в Афганистане и почему солнечные батареи приобрели неслыханную популярность среди местных наркоторговцев.

Афганистан выращивает больше опиумного мака, чем любая другая страна. Жители Афганистана начали массово выращивать опиумный мак в 1950-х годах, когда его запретили в Иране. Уже в 1970-х Афганистан стал одним из главных мировых поставщиков таких опиатов как героин и морфий, а в начале 2000-х получил звание глобального лидера по производству опиума. Почти 80 процентов афганского опиума производит юго-западный регион страны. В частности, провинция Гильменд. Это одна из самых опасных провинций Афганистана, в которой постоянно происходят столкновения правительственных войск с талибами. В Гильменде расположено больше всего опиумных ферм, а за последние восемь лет благодаря «зеленой» энергетике их количество продолжает расти.

Американский и афганский военные на маковом поле в провинции Гильменд.

U.S. Marines / ISAFmedia / Wikipedia

В местах, где еще несколько лет назад были безлюдные пустыни, теперь зеленеют опиумные фермы. Эту тенденцию можно четко проследить благодаря спутниковым снимкам провинции Гильменд, говорит британский исследователь Ричард Бриттан. Он работает на компанию Alcis. Она анализирует спутниковые снимки, сделанные в «сложных местностях». Это словосочетание — эвфемизм для обозначения опасных мест. Все фермы построены по похожему принципу. В основном, это поле, возле которого расположено несколько солнечных батарей и резервуар с водой: «Фермеры делают скважину 100 метров глубиной, чтобы добраться до подземных вод, устанавливают электрический насос, подсоединяют его к солнечным батареям и получают воду для полива».

Афганские наркоторговцы перешли на «зеленую» энергию довольно быстро. Впервые солнечные батареи в стране появились в 2013 году. Через год их начали продавать в столице провинции Гильменд — городе Лашкаргах. С тех пор количество солнечных батарей в регионе ежегодно увеличивалось вдвое. К 2019 году команда исследователей во главе с Бриттаном насчитала в Гильменде уже 67 тысяч солнечных батарей. «Солнечная энергетика изменила все», — говорит Дэвид Мэнсфилд, автор нового исследования о выращивании опиумного мака в Афганистане. Он изучал производство опиума в стране в течение более чем 25 лет. Мэнсфилд считает, что переход на солнечную энергию — самое важное технологическое новшество, случившееся за последние несколько десятилетий.

Афганские полицейские пытаются уничтожить урожай опиумного мака в провинции Гильменд, 14 марта 2013 года.

Majid Saeedi / Getty Images

Ранее оборудование на опиумных фермах работало на дизельном топливе. Однако в отдаленных регионах Афганистана оно не только дорогое, но и некачественное, поэтому насосы и генераторы постоянно выходили из строя. «Зеленая» энергия оказалась значительно выгоднее. За пять тысяч долларов можно купить солнечные батареи и электрические насосы. После этого вода становится практически бесплатной. Фермеры могут выращивать неограниченное количество опиумного мака или любых других культур и собирать урожай дважды, а иногда даже трижды в год. Еще одно большое преимущество — солнечные батареи можно установить где угодно. После того, как в стране приобрела популярность «зеленая» энергетика, значительная часть населения перебралась в более отдаленные регионы, а опиумные фермы начали обустраивать даже в пустыне. Увеличились площади обрабатываемой земли: если в 2012 году фермеры в провинции Гильменд обрабатывали 157 тысяч гектаров земли, то в 2019-м — 344 тысячи.

Афганские силовики охраняют место сожжения конфискованного опиума и алкогольных напитков в провинции Нангархар, 28 мая 2019 года.

Wali Sabawoon / NurPhoto / Getty Images

Производство опиума достигло невиданных масштабов. По данным ООН, в 2012 году — до того, как солнечные панели начали массово использовать — Афганистан производил 3 700 тонн опиума. Через четыре года объемы возросли до 4 800 тонн. А в 2017 году — до 9 000 тонн. Опиума стало так много, что цены на героин и морфий обвалились по всему миру. На протяжении 2018—2019 годов темпы производства наркотика в большинстве регионов Афганистана уменьшились. Однако на юге страны, где фермеры перешли на солнечные батареи, все наоборот. В 2019 году регион произвел 5 000 тонн опиума из 6 400 тонн общего количества по стране. Это объясняется тем, что солнечная энергия значительно дешевле ископаемого топлива, и чем больше объемы производства, тем дешевле она становится.

Провинция Гильменд — одна из самых опасных в Афганистане.

Abdul Hadi Roshan / Anadolu Agency / Getty Images

Увеличение объемов производства опиума может навредить не только наркозависимым. За последние восемь лет ферм на юге Афганистана стало так много, что уровень грунтовых вод в провинции Гильменд ежегодно опускается на три метра. Исследователи обеспокоены тем, что такими темпами вода может просто закончиться, и тогда более полутора миллионов жителей Афганистана будут вынуждены покинуть свои дома. Некоторые из них переедут в другие регионы, а значительная часть попытается выехать из страны в Европу или США в поисках лучшей жизни. «Это будет большой кризис», — говорит Орзали Немат, руководитель Afghanistan Research and Evaluation Unit, самого крупного аналитического центра в стране.

Афганский подросток сидит у солнечной батареи, установленной в горном районе Вахан, август 2016 года.

Eric Lafforgue / Art in All of Us / Corbis / Getty Images