76 лет назад в Ялте дочери Рузвельта, Черчилля и дипломата США Гарримана наблюдали, как их отцы делили мир. А за кулисами они видели разрушенный Крым, матрасы с клопами, горы икры и похотливого Берию

Автор:
Сергей Пивоваров
Редактор:
Евгений Спирин
Дата:
76 лет назад в Ялте дочери Рузвельта, Черчилля и дипломата США Гарримана наблюдали, как их отцы делили мир. А за кулисами они видели разрушенный Крым, матрасы с клопами, горы икры и похотливого Берию

Слева направо: Сара Черчилль, Анна Рузвельт и Кэтлин Гарриман в Ливадийском дворце во время Ялтинской конференции, февраль 1945 года.

Stevenson Library and Bard Archives & Special Collections

С 4 по 11 февраля 1945 года в Ливадийском дворце проходила Ялтинская конференция. На ней лидеры США, Великобритании и СССР договорились о послевоенном устройстве мира и поделили сферы влияния. За этим наблюдали дочери американского президента Рузвельта, британского премьера Черчилля и посла США в СССР Аверелла Гарримана. Они были ближайшими помощниками и советниками своих отцов, хотя сами в переговорах не участвовали. Со стороны Сталина в подобной роли выступал глава НКВД Лаврентий Берия. В конце прошлого года американка Кэтрин Грейс Кац выпустила книгу «Дочери Ялты», где рассказывает о закулисных событиях конференции по воспоминаниям Анны Рузвельт, Сары Черчилль и Кэтлин Гарриман. О разрушенном войной и обезлюдневшем после сталинских репрессий Крыме, о напускной роскоши наспех отреставрированных дворцов, где почти не было туалетов, о банкетах с икрой и водкой и о пошлых ухаживаниях Берии. Обозреватель «Бабеля» Сергей Пивоваров кратко пересказывает основные события Ялтинской конференции и главные моменты книги.

Уинстон Черчилль заходит в Ливадийский дворец во время Ялтинской конференции, 8 февраля 1945 года.

Historical / Contributor

После того как летом 1944 года США и Великобритания открыли Второй фронт в Нормандии, победа над Германией стала вопросом времени. Поэтому американский президент Франклин Делано Рузвельт предложил британскому премьеру Уинстону Черчиллю и руководителю СССР Иосифу Сталину встретиться и обсудить устройство послевоенного мира.

Уже на этом этапе появились первые разногласия. Рузвельт предлагал встретиться на Средиземноморском побережье, на Мальте, Сталин — на Черноморском, в Ялте. Черчилль категорически не хотел ехать в Крым, заявляя, что «мы не могли бы найти в мире худшего места, чем Ялта, даже если бы искали десять лет». Но в конце концов оба уступили Сталину.

Правда, Черчилль все же предложил Рузвельту встретиться на Мальте за несколько дней до начала Ялтинской конференции, чтобы скоординировать общую позицию в переговорах с СССР. «Не будем больше колебаться! От Мальты до Ялты!» — эта фраза из телеграммы Черчилля впоследствии вошла в историю. А вот сама встреча не задалась, и в итоге на переговорах в Ялте они были каждый сам по себе. Черчилль планировал не допустить советской экспансии в Восточную Европу, особенно в Польшу. А Рузвельта больше волновала Япония, поэтому он хотел заручиться поддержкой СССР в Тихом океане.

Франклин Рузвельт (слева) и Уинстон Черчилль (справа) в Ливадийском дворце обсуждают детали переговоров во время обеденного перерыва, февраль 1945 года.

IMW

За неделю конференции, с 4 по 11 февраля, обсудили большинство из запланированных вопросов. Договорились объявить войну Японии после победы над Гитлером, создать «всеобщую международную организацию для поддержания мира и безопасности» — ООН. Распределили зоны оккупации Германии, сферы влияния в Европе, решили вопрос о репарациях.

Дольше всего обсуждали будущее Польши. В итоге она осталась в советской сфере влияния. Черчилль пытался привлечь на свою сторону Рузвельта, но тот в преддверии войны с Японией решил не портить отношения со Сталиным из-за польского вопроса. После очередного спора Черчилль набросал на бумажке: 90 процентов советского влияния в Польше, 90 процентов британского влияния в Греции, Венгрия/Румыния (на выбор) и Югославия — по 50 процентов. Затем премьер подтолкнул записку Сталину. Тот посмотрел, кивнул, поставил галочку посередине и вернул обратно.

AP Archive

На конференцию в Ялте Черчилль, Рузвельт и посол США в Советском Союзе Аверелл Гарриман привезли дочерей — Сару, Анну и Кэтлин. Они стали ближайшими доверенными помощниками своих отцов и сыграли важные роли, незаметно наблюдая за поведением других делегатов и за напряженностью на переговорах. Лидеров США, Великобритании и СССР называли «большой тройкой», а Сару, Анну и Кэтлин окрестили «малой тройкой». Они стали главными героинями книги американского историка и юриста Кэтрин Грейс Кац «Дочери Ялты» о закулисных событиях переговоров по переделу послевоенного мира в феврале 1945 года.

Анна Рузвельт была самой старшей из трех «дочерей Ялты». На момент конференции ей было 38 лет, она уже дважды побывала замужем и воспитывала троих детей. Долгое время она старалась добиться расположения своего отца. Ей это удалось только в 1943 году, когда она переехала в Белый дом, практически заменила свою мать Элеонору на позиции первой леди США и стала по сути сиделкой для Рузвельта.

Советская делегация встречает Франклина Рузвельта на аэродроме в Саках, 3 февраля 1945 года.
Анна Рузвельт с американскими дипломатами на борту военного корабля во время возвращения с Ялтинской конференции, февраль 1945 года.

Советская делегация встречает Франклина Рузвельта на аэродроме в Саках, 3 февраля 1945 года. Анна Рузвельт с американскими дипломатами на борту военного корабля во время возвращения с Ялтинской конференции, февраль 1945 года.

Wikimedia; Franklin D. Roosevelt Presidential Library & Museum

Из-за осложнений от полиомиелита американский президент был прикован к инвалидному креслу. И состояние его только ухудшалось. Перед встречей в Ялте личный врач обследовал Рузвельта, чтобы понять, перенесет ли он перелет, да и саму конференцию. Выяснилось, что он был на грани смерти от хронической сердечной недостаточности. Но Анна скрыла этот диагноз от всех, даже от самого отца. Позже критики обвинят Рузвельта в том, что он подписывал документы в Ялте в полумертвом состоянии. Однако Анна рассказала, что в критические моменты ее отец всегда умел собраться и никому не показывать свою слабость.

Во время конференции главная задача Анны Рузвельт состояла в том, чтобы не дать Черчиллю и Сталину узнать, насколько тяжело болен ее отец. Она следила за тем, чтобы он ел блюда, приготовленные его собственными поварами, не увлекался острыми и солеными закусками на банкетах, избегал волнений и дополнительных встреч, насколько это было возможно. И только Сара Черчилль, наблюдая за ним в неформальной обстановке, отмечала, что «похоже, он постарел на миллион лет за четырнадцать месяцев с тех пор, как я видела его в последний раз».

Анна Рузвельт в своей комнате в Ливадийском дворце во время Ялтинской конференции, февраль 1945 года.

Paul Popper / Popperfoto / Getty Images

Сара Черчилль в свои 30 лет была любимой дочерью и ближайшим помощником своего отца. До войны она была начинающей актрисой театра и кино, но затем вступила в Женскую вспомогательную службу Военно-воздушных сил Великобритании и стала офицером воздушной разведки.

«Сара Черчилль была блестящим публицистом, как и отец, обладала способностями к красноречию и проницательному пониманию коварства и двуличия политики. У Сары было много талантов, и ее сильно недооценивали. Родись она хотя бы лет на десять позже, наверняка бы пошла по стопам своего отца в большой политике», — так описывает героиню своей книги Кэтрин Грейс Кац.

Сара уже была адъютантом своего отца во время первой встречи «большой тройки» в Тегеране в декабре 1943 года, в таком же ранге она приехала в Ялту. Именно Сара оставила самые полные и подробные описания того, что происходило за кулисами конференции.

Сара Черчилль пожимает руку Сталину во время встречи «большой тройки» в Тегеране, 1 декабря 1943 года.

Hulton Deutsch / Contributor

Кэтлин Гарриман была самой молодой из всех трех дочерей. На момент конференции ей было 27 лет. До войны она была профессиональной лыжницей-чемпионкой. А затем работала политическим корреспондентом в Лондоне. Отношения Кэтлин Гарриман с отцом были уникальными. «Они были больше похожи на деловых партнеров и коллег, чем на отца и дочь».

В 1943 году Аверелл Гарриман стал послом США в СССР. Кэтлин поехала с ним в Москву, быстро выучила русский язык и получила больше доступа к Сталину и его ближайшему окружению, чем кто-либо из американской дипмиссии, включая ее отца.

Руководство американской делегации в кабинете Ливадийского дворца перед началом Ялтинской конференции, 4 февраля 1945 года.

Wikimedia

Она приехала вместе с отцом из Москвы за несколько дней до начала конференции в должности протокольного офицера. Сам Гарриман сразу же уехал на Мальту на встречу Рузвельта и Черчилля, а Кэтлин оставил заниматься логистикой и обустройством американской резиденции. Ей нужно было подготовить комнаты для каждого делегата, с учетом того, что Рузвельт прикован к инвалидному креслу, и позаботиться даже о таких мелочах, как правильное написание имен и должностей в документах и на карточках за обеденным столом. Ведь даже самый мелкий казус мог навредить переговорам. А случались они постоянно. Например, в первый же день один из американских генералов залпом выпил стакан местного бренди, который принял за фруктовый сок. Но он сохранил самообладание и не подал виду, что что-то пошло не так.

Кэтлин справилась со своей задачей блестяще благодаря тому, что говорила по-русски и смогла скоординироваться с местным персоналом.

Аверелл Гарриман со своей дочерью Кэтлин на аэродроме в Калифорнии перед полетом в Вашингтон, 13 февраля 1946 года.

Keystone Features / Stringer / Getty Images

Сталин единственный из мировых лидеров не привез с собой дочь. Вместо нее роль помощника и доверенного лица исполнял Лаврентий Берия — глава НКВД и организатор массовых депортаций народов, в том числе и крымских татар. Именно он отвечал за организацию конференции, хотя сам не участвовал в переговорах.

Участников решили разместить в бывших летних дворцах российской аристократии. Советскую — в Юсуповском, американскую — в Ливадийском (там же проходили основные заседания), британскую — в Воронцовском. Однако все резиденции пребывали в полуразрушенном состоянии, разграбленные сначала большевиками, а затем немцами. У Берии было три недели, чтобы привести все в порядок. В Крым из Москвы эшелонами отправляли мебель, ковры, дорогие сервизы, еду. А все, что не могли привезти, отбирали у местных жителей — вешалки, пепельницы и даже дверные ручки.

Внутренний двор Ливадийского дворца через 15 лет после Ялтинской конференции.
Горничные готовят постель для Рузвельта в Ливадийском дворце, февраль 1945 года.

Внутренний двор Ливадийского дворца через 15 лет после Ялтинской конференции. Горничные готовят постель для Рузвельта в Ливадийском дворце, февраль 1945 года.

Heritage Images / Contributor; Bettmann / Contributor / Getty Images

Героини книги опывают Берию как «приземистого, лысеющего мужчину в пенсне, с желтыми зубами, толстыми губами и выпученными глазами, во время обедов он ухмылялся и постоянно пошло шутил». Однажды Сара оказалась рядом с ним за столом и решила опробовать на нем несколько недавно выученных русских фраз. Она спросила: «Можно мне грелку?» Берия ухмыльнулся и ответил, а один из советских дипломатов, краснея, перевел: «Не могу поверить, что тебе она нужна. Наверняка, ты и сама достаточно горяча». В другой раз он пытался напоить Анну, постоянно подливая ей водку, и «сверлил ее своим взглядом, причмокивая губами». Но ей удалось улучить момент и налить себе в стакан воды. А Сталин как-то раз за обедом шокировал Рузвельта, назвав Берию «нашим советским Гиммлером».

Лаврентий Берия держит на руках дочь Сталина Светлану, 25 сентября 1931 года.

Первое, на что обратили внимание дочери политиков, когда попали на полуостров, — масштабы разрушений. Анна и Сара проехали от аэродрома в Саках до Ялты «через бесплодную страну и разрушенные деревни. Почти все здания лежали в выжженных руинах, рядом с обугленными останками поездов, танков и других орудий войны. Разрушение было делом не только нацистов, но и устроенного Сталиным террора, который уничтожил миллионы людей задолго до прихода немцев».

Сохранились и их воспоминания о самом Иосифе Сталине. По словам Сары Черчилль, за показным радушием и гостеприимством скрывалась «пугающая фигура с медвежьими глазами, свет в которых отражался подобно холодному солнцу в темных водах». Кэтлин познакомилась со Сталиным еще в Москве, где она запомнила «его вялое рукопожатие, морщинистое лицо и моржовые усы, словно обрубленные по бокам, чтобы скрыть ужасные зубы». Тогда же она обратила внимание на еще одну его особенность. Если во время переговоров Сталина все устраивало, он рисовал «маленькие безобидные фигурки» на полях документов. Но когда ситуация накалялась, «его каракули становились более опасными — он начинал рисовать, к примеру, волков с острыми зубами».

AP Archive

Главной чертой закулисья Ялтинской конференции стало сочетание «роскоши и убогости». Икры было столько, чтобы хватило бы на небольшой город, а водкой можно было поливать стоящие в горшках папоротники. Роскошное постельное белье привезли из московской гостиницы «Метрополь», но матрасы были тонкими, жесткими и кишели клопами. Самой обсуждаемой темой конференции, после политических вопросов, была хроническая нехватка туалетов для более полутысячи членов трех делегаций. Сара вспоминала, что по утрам видела, как «три фельдмаршала топчутся в очереди к туалетному ведру».

Однако советские хозяева показательно старались ублажить гостей. Девушкам предлагали, чтобы местные горничные грели им постель перед сном, но они отказались. Когда Сара попросила кусочек лимона, чтобы выдавить сока на икру, которая постоянно была на столах, ей доставили целое лимонное дерево. Когда Рузвельт и Черчилль вместе со своими дочерьми уплывали из Ялты, Сара радовалась, обнаружив на борту сэндвичи с курицей — «слава богу, больше никакой икры».

Обслуживающий персонал Ливадийского дворца во время Ялтинской конференции, февраль 1945 года.
Банкет во время Ялтинской конференции, февраль 1945 года.

Обслуживающий персонал Ливадийского дворца во время Ялтинской конференции, февраль 1945 года. Банкет во время Ялтинской конференции, февраль 1945 года.

Franklin D. Roosevelt Presidential Library & Museum; Bettmann / Contributor / Getty Images

В последний день Сталин устроил в своей резиденции прощальный банкет для 30 человек, в число которых попали Сара, Анна и Кэтлин. Там советский диктатор постоянно произносил тосты за «новый союз» и лично обходил каждого гостя. Было видно, что он доволен итогами переговоров.

Через несколько месяцев после Ялтинской конференции Сталин оказался единственным из «большой тройки», кто сохранил власть. Рузвельт умер ровно через два месяца — 12 апреля 1945 года. А Черчилль в начале июля разгромно проиграл парламентские выборы своим конкурентам, лейбористам, и покинул должность премьера.

Уинстон Черчилль со своей дочерью Сарой выходят из собора Святого Павла после поминальной службы по Рузвельту, 17 апреля 1945 года.

Мы не претендуем на мировое господство и будем благодарны за любой донат.