Православный священник из Шостки пережил четыре пожара, сменил два патриархата и играет на ударных. Другие священники недоумевают и злятся, а прихожане (даже бабушки) ходят на его концерты — репортаж «Бабеля»

Автор:
Катя Мещерякова
Редактор:
Дмитрий Раевский
Дата:

Александр Кузьмин / «Бабель»

В городе Шостка Сумской области расположен храм Царственных мучеников. Его настоятель, отец Владимир — священник Украинской православной церкви Московского патриархата и музыкант, который с детства играет на барабанах в рок-группах. Местное духовенство считает его белой вороной, а прихожане ходят на концерты и приносят вещи в церковь, которая пострадала от четырех пожаров. Корреспондентка «Бабеля» Катерина Мещерякова съездила в Шостку и узнала, как в жизни православного священника появились ударные, почему он два раза менял патриархаты (спойлер: из-за любви), и что общего у православной церкви и альтернативной музыки.

Храм Царственных мучеников стоит почти на выезде из города, в частном секторе. Строение по улице Партизан легко не заметить, но если присмотреться — за забором видны недостроенный храм и колокольня.

Александр Кузьмин / «Бабель»

Отец Владимир встречает меня на остановке недалеко от храма. Ему 58 лет, 25 из которых он — православный священник. В Шостку батюшка переехал в 2009 году и с тех пор он служит в церкви, выжигает по дереву, собирает рок-группы и учит школьников играть на ударных.

— Когда я еду на своем «байке» в наушниках, люди удивляются. Говорят, вы не похожи на других батюшек — на велосипеде ездите, на барабанах играете. Но это разве подрывает достоинство священника?

Мы разговариваем не в самом храме, а в длинном помещении без одной стены — вместо нее висят ковры. Посередине длинный стол, по бокам лавки и диваны, накрытые самодельными покрывалами, а под потолком на балках — несколько десятков икон. Здесь служат в теплое время года.

Александр Кузьмин / «Бабель»

Александр Кузьмин / «Бабель»

— Мне часто говорят, мол, служу в собачьей будке. Ну в будке, ну и ничего. Мы строимся, а пока идет стройка, служим здесь. Все, что вы видите вокруг — это люди принесли. Почти все имущество, которое было, сгорело во время пожаров, только библиотека уцелела.

Отец Владимир показывает стройку. Здание готово, но внутри еще много работы.

Александр Кузьмин / «Бабель»

Мы поднимаемся на колокольню. Вокруг большого колокола висят несколько десятков поменьше, необычной формы.

— Это знаете из чего колокола? Кислородные баллоны. Я их после пожара нашел. Ударил случайно — и они зазвенели. Раньше у них такого звука не было.

Отец Владимир родом из крымского Гурзуфа, но все детство провел в Запорожской области. Дед и прадед по линии матери были священниками. Несмотря на это, мальчика крестили, только когда ему исполнилось 11 лет.

В юности отец Владимир увлекся музыкой и рисованием. Тогда он еще не собирался служить в церкви и мечтал посвятить себя искусству. Зато послужил в армии — в морской пехоте на Курильских островах. После армии Владимир с друзьями решили съездить в Киево-Печерскую Лавру на экскурсию. Они приехали на один день, но в итоге задержались на пару недель. Настоятель дал им послушание, друзья оделись в подрясники и стали помогать священникам.

— Я ездил с батюшкой на похороны, носил чемодан и читал молитвы. Однажды я сел в автобус, посмотрел на людей, подумал: «Странно они одеты, не так как я, почему?»

Александр Кузьмин / «Бабель»

Обычная одежда начала казаться отцу Владимиру странной, подрясник стал привычнее. Позже, из-за предательства любимой девушки, он ушел в монастырь и принял монашеский сан. Жизнь переплелась с верой еще теснее.

По долгу службы духовенство направляют в разные города. Отец Владимир строил монастырь Саввы Освященного в Мелитополе, а потом служил в селе Смелом. В церковь однажды приехала прихожанка Татьяна с родителями. Они начали общаться, и как-то она пригласила Владимира в гости на день рождения. Он уехал и пропал на две недели. Прихожанка стала его невестой.

Александр Кузьмин / «Бабель»

По церковным канонам монахам нельзя жениться. Когда о намерениях Владимира узнали, церковный собор постановил лишить его церковного сана. Его выгнали прямо с собрания. Владимир решил попросить помощи в УПЦ Киевского патриархата. Филарет, позволил женится, сделал его священником Киевского патриархата, и отправил в Шостку строить Свято-Троицкую церковь. На новом месте пришлось непросто.

— Местные священники сразу меня невзлюбили. По разным причинам — они знали о моем переходе в другой патриархат, знали о причинах, о музыке тоже. Но больше всего им не нравилось то, что я не вешаю ценники.

За два года в храме, где служил Владимир, с 2009 по 2011 год, случилось четыре пожара. В одном из них погиб сторож. Из-за этого Свято-Троицкий храм получил новое название — Царственных мучеников. Официально она называется так с 2017 года, неофициально — с 2011 года, когда Владимир вернулся в Московский патриархат.

— Это моя родная вера. В 2011 году я принес покаяние за то, что перешел в КП, и снова стал священником МП. Когда я вернулся, по этому поводу организовали застолье, но большинство местных священников не захотели сесть со мной за один стол.

Я замечаю совпадение — пожары в церкви прекратились именно тогда, когда отец Владимир вернулся в Московский патриархат. Но он отвечает, что не хочет ни на кого наговаривать — официальных результатов следствия нет.

— Поджог или случайно так вышло? — спрашиваю я.

— Поджог. Когда сторож погорел, ручка входной двери была закручена толстой шестигранной проволокой, и нашли тряпку в стенах, смоченную какой-то горючкой.

Александр Кузьмин / «Бабель»

В квартире отца Владимира несколько десятков картин. Эскизы он нарисовал сам, а потом выжег на фанерной доске. Есть большие картины, на всю стену, например, сюжет про Жанну Дʼарк, есть поменьше. Рядом стоят изображения архангела Гавриила, молодого Сталина и индейца.

— Сталин? — я показываю пальцем на портрет.

— Да просто фотография понравилась, — улыбается отец Владимир, — решил сделать.

Мы заходим в небольшую комнату, это — арт-мастерская. На столе пласт фанеры, за ним несколько выжигателей. Справа у входа большой стеллаж с книгами, уцелевшими после пожара в церкви, и коробка с фотоальбомами. Но в альбомах не фотографии, а вырезки с музыкантами и рок-группами. Вместе с альбомами в коробке лежат подшивки журналов DarkSide и Classic Rock.

По комнате заметно, что тут живет меломан — виниловые пластинки, CD-диски, бобины с пленками и проигрыватели для них. На телевизоре часы в форме барабанной установки. И снова выжженные картины, на трех изображены The Beatles.

Эта группа появилась в жизни Владимира одной из первых вместе с репетициями в школьной группе. Пластинки с записями и концертами давали старшеклассники, которые научили будущего священника играть на барабанах.

— Сначала Beatles, потом были ABBA, Smokie. Потом начал слушать прогрессив — Genesis, Yes, Dream Theater. Увлекся музыкой Питера Гэбриела и Genesis, группы Anathema. Сейчас у меня много разной электронной музыки, слушаю под настроение. А больше всего люблю смотреть живые концерты.

Когда отец Владимир рассказывает о музыке, у него загораются глаза. Выбираем, что слушать сейчас, останавливаемся на VNV Nations, Владимир включает дисковый проигрыватель. Я спрашиваю, как соседи относятся к громкой музыке. Отец Владимир улыбается и говорит, что они его любят и не против.

— Современная альтернативная музыка очень близка с православной церковью. Потому что и церковь тоже гонимая была. Это — честная музыка, правдивая, искренняя.

Александр Кузьмин / «Бабель»

Репетиционная база, где отец Владимир играет со своими группами и учениками, расположена в здании местного Дворца культуры. Мы поднимаемся на третий этаж по крутым ступенькам и попадаем в большое помещение. В нем стоят пять барабанных установок, столько же электрогитар, клавиши, аппаратура для игры на концертах.

На стене несколько черно-белых и цветных фотографий. Это — все группы, в которых играл отец Владимир. Самая первая появилась еще в школе.

Александр Кузьмин / «Бабель»

— Когда я впервые пришел на репетицию, мне барабанщик-старшеклассник подарил палочки, самодельные. Это был настоящий праздник. Я шел домой и думал — это точно мое.

Учился играть на коробках и кастрюлях. А когда родители подарили первую установку — собрал группу под названием «Странники». Первые барабаны до сих пор хранятся на репетиционной базе.

— Я не играл только в монастыре. Даже в армии играл. Представляете, ни у кого не было увольнений, а у меня были. Играл в местном клубе, а на выступления даже надевал гражданскую одежду.

Отец Владимир садится за электронные барабаны, на установке висят два небольших колокола.

Группы появлялись в каждом городе или селе, где служил отец Владимир. В Мелитополе он играл с ромами, в Смелом собрал «Східний вітер» — в ней играли школьники старших классов и молодые музыканты.

— Мне позвонил благочинный [Роменского церковного округа протоиерей] Николай и говорит, мол, слухи ходят, что ты там рок с малолетками играешь. Да, говорю, но я ничего не нарушаю. По канонам церкви священнику можно рисовать и играть на музыкальных инструментах, только бизнесом нельзя заниматься.

Александр Кузьмин / «Бабель»

Александр Кузьмин / «Бабель»

За десять лет в Шостке Отец Владимир успел поиграть в трех группах — «41100», «Ключ Давида» и «AirBlast». В городе к увлечению нового батюшки отнеслись по-разному.

— Надо мной часто смеялись — в основном религиозные люди и «коллеги». Сначала я переживал из-за косых взглядов и разговоров за спиной, потом мне стало все равно. Было много тех, кто хорошо к этому относился, интересовался. Бывало, что кто-то подарит аппаратуру, кто-то — микрофон. Недавно нам разрешили играть здесь, в ДК, до этого где только не репетировали — в подвалах разных играли, в общежитиях.

«AirBlast» распались несколько месяцев назад. Теперь отец Владимир снова собирает музыкантов. Ведь прихожане храма, даже пожилые, привыкли ходить на его концерты.

— На музыкальном фестивале в Новгород-Северском мы трижды играли программу, до глубокой ночи. Представьте: мне на службу в шесть утра, а я приезжаю домой в три часа ночи. Таскаю аппаратуру на третий этаж и думаю, зачем оно мне сдалось? Может, бросить? Проходит три дня и понимаю: жить без этого не могу.

Александр Кузьмин / «Бабель»